jacklinka: (holmes)
Вечером второго дня шел дождь; мы смотрели в окно и думали, размоет ли нашу лыжню: наверху этот дождь, вероятно, превращается в снег, но на нижней, пологой трассе он - самый обыкновенный ливень. Дождь заливал островки снега за гостиничным окном, которые вчера уже успел перекопать Томас; заливал странную скульптуру в дворике - человекообразное существо с нимбом и непропорционально маленькой головой, проткнутой железными прутьями; я все гадала, что бы она могла означать - ибо страдания Христа, либо страдания лыжников, но, вероятно, ни то и не другое, поскольку существо еще было одето в юбочку из тех же железных прутьев.

Наутро небо снова выкрасилось безоблачным ярко-голубым - здесь он темнее и синее, чем в Израиле. Дождя будто и не бывало, но ощутимо похолодало - и мы немедленно нацепили на себя нашейники и перчатки. Я, наконец, договорились с лыжными сапогами, они перестали мне давить и рассказали, как в них ходить - переваливаясь с пятки на носок, топ-топ, хлоп-хлоп, терминаторы наступают, медный всадник топчет асфальт. День начался обнадеживающе.

Мы плыли на гондоле вверх, а под нами лежал ровный, нетронутый, девственный снег - свежий, новый, воздушный, шелковистый. Он лежал на елочных лапках пухлыми подушками, а мелкие детские елочки укутал уютными толстыми одеялками - сонное, нетронутое снежное царство, видимое с высоты птичьего полета.
Старый Костя взял нашу группу на самый верх, на подъемник Шилгарник. Еще один полет вверх - ветер в лицо, мерзнущие руки держат палки, а внизу искрится снег. Пожалуй, я ни разу не видела таких откровенно дискотечных вспыхивающих искр на снегу.
И - отчетливые цепочки следов на снежных барханах. Странные следы - они пересекают вырубку под подъемником вдоль и поперек и уходят вверх и вбок, и куда-то в лес.
"Это следы диких зверей" - вдруг догадываюсь я. Но кого же? Следы крупные, с женские или детские. Значит, крупный зверь, волк или медведь?
А вот мелкие следы, дробные, остренькие, идущие почти в линию - косуля?

На подходе к верхней станции подъемника внезапно накрывает тишиной. Только что пели птицы, что-то шумело и шуршало - и вдруг ватная, глухая тишина сковывает уши - непривычно, странно и хорошо. Будто проезжаем ту самую, описанную в "Атлантическом лесу" точку тишины.

Скатилась я с Шилгарника довольно сносно, сильно болели мышцы от непривычно крутого уклона - все-таки мне еще не хватает правильной техники. Здесь шла другая синяя трасса - для основательно продвинутых начинающих. И снова дети невесомыми шариками перекати-поле улетали вперед, а я осторожненько, основательно и широко перекатывалась позади. Но все это, на самом деле, было неважно - важно то, что год назад я об этой трассе и помыслить не могла!

А после полудня началась капель -
"дождь из ясного неба", как сказал Томас. Деревья исходили дождем, и шум стоял, как от самого настоящего дождя, а капли сверкали зеркальными метеоритами.
А когда с крыши лыжного кафе закапало талым снегом мне за ворот, я была этим чрезвычайно довольна.

Третий день прошел удивительно легко - ботинки волшебным образом перестали жать, мышцы мгновенно восстанавливались, и сил после лыжни осталось еще половина батарейки. Так что мы вечером еще побежали на каток, где Томас сталкивал обучающих пингвинов, а мы с Викой тренировались ездить обратным ходом, попеременно врезаясь в Томаса и пингвинов.

На четвертый день мы покинули группу и стали кататься самостоятельно; снова забирались на гондоле вверх и провожали взглядом следы: вот два следа впереди, рядом, и два позади, один за другим - вероятно, заяц, вот крупные следы от заостренных копыт - дикий вепрь? А я обалдело отмечала, что сбылась очередная дурацкая детская мечта - увидеть следы диких зверей на свежем снегу.

А потом мы перепутали подъемники и улетели не на ту гору. Не на той горе не было синей трассы, а была только красная - длинная, красная, вертикально отвесная, уносящая куда-то в красную преисподнюю горы. И я струсила. Объяснила себе это мамашкинской ответственностью, перевешивающей нормальную спортивную смелость. И мы пошли сдаваться смотрителю-ключнику: спаси нас, вытащи нас отсюда! Смотритель остановил подъемник. Смотритель приказал нам снять лыжи - вы не лыжники, вы трусы! И, держа лыжи в руках, мы покатились вниз. И тут же почувствовали, как величайший стыд сменяется величайшим счастьем: мы увидели то, что не видит практически никто. Перед нами огромной чашей распахнулась заснеженная, поросшая елью долина, вся залитая солнцем. А мы падали в нее сверху, медленно, как во сне и отвесно, как на американских горках, скользили над ней вниз, несомые железной птицей Рух, а в лицо бил горный воздух, такой тонкий и хрустальный, что казалось, он дышит за тебя сам.
"Мама, смотри, оказывается, Банско лежит на дне огромной миски между гор", - сказал Томас. И вправду, внизу, как в романах о путешественниках, простиралась бесснежная круглая горная долина, полная кирпичиков розовых крыш, а вокруг нее со всех сторон плотно вставали зеленые горы с белыми шапками.

Мы благополучно пересели на Шилгарник и унеслись на правильную трассу. Из которой я вынесла один правильный урок - ехать на попе намного удобнее, чем на лыжах. И, когда падаешь на полном лету, успеваешь сэкономить силы, прокатываясь полгоры на мягком месте в лыжных штанах. Главное - не потерять лыжи. И палки. И голову. Хотя нет, голову - разрешается.

А потом сидели все втроем в лыжном кафе. Лыжное кафе можно определить по звуку, закрыв глаза - по нему непрестанно, гулко и дробно ходят слоны. Топ-топ-топ. Дум-дум-дум. Бесконечная барабанная дробь, сливающаяся в один топающий шум. Вот тдут голодные слоны и голодные терминаторы. Терминаторы хлебают суп из пилешки и жуют толстые желтые чипсы.

На прощанье втроем весело катались по короткому Коларски, к вечеру он уже изрядно был перекопан сноубордами и покрылся горками и трамплинами - мы то огибали их, то подлетали вверх с воплями. А потом усталые дети отправились вниз с гондолой, а решила проверить, реально ли, как писала lean73, долететь вниз до Банско за 20 минут. В прошлом году нашим рекордом было 40 минут. А гондола идет полчаса.
Разогнавшись хорошенько, я, разумеется, в очередной раз свалилась мешком. И к раненой правой руке добавилась раненая левая. Так что теперь все симметрично.
Но главное - я долетела за 25 минут. А если вычесть падение - то за все 20. На последнем, равнинном этапе подтягивала себя палками - бегать в этих железных "испанских сапожках" все равно никак невозможно.

На пятый день я упихивала в чемодан розовый эликсир, и эликсир из сосновых шишечек, и черничное варенье, и сок черноплодной рябины, и сыр, и еще сыр, и сидр из лесных ягод, и яблочный сидр с мякотью, похожий на забродивший сок по три копейки из детства. Хорошо откормленный чемодан весил 26 кг и как хорошо, что мы этого не знали.

А потом отправились на лыжню без лыж - и солнце светило так старательно, что мы разделились до футболок. Удивительное чувство, когда тебе одновременно жарко и холодно: меховые сапоги проваливаются в скрипящий снежный наст, и мерзнут промокшие пальцы, и одновременно - почти летняя жара. И я скажу, что и снег в этой Болгарии ненормальный, перевернутый - если он не тает ни от такого солнца, ни от дождя.

Мы лепили снеговика - непременное зимнее занятие жителей бесснежной страны. Снеговик получился знатный, самый настоящий - с носом- еловой шишкой, волосами из лапника и глазами-камушками, за отсутствием угольков. Этими камушками Томас стрелялся из рогатки в пролетающие сверху гондолы, потрясающе похожие на флипы из "Гости из будущего". Один флип был успешно подбит. Точнее, ранен. "Попал в дно!" - оборадовался Томас.
Я, как приличная мама, уговаривала ребенка не бить окна, но что поделать, если рогатку купила ему сама, и идея стреляться в гондолы была тоже моя...
А снеговик из нетающего, похожего на соль снега, теперь встречает лыжников у конца трассы, по правую руку. И простоит там до конца лыжного сезона. А может, и до самого лета.

Снова ехали обратно в минибусе типа "маршрутка" через всю Болгарию, а в прицепе сзади громыхали чемоданы, и я думала, что если прицеп оторвется, чемоданы исчезнут в болгарской ночи, пахнущей талым снегом, и кетчупом со вкусом лечо, и солеными звездами из брынзы. А перед выездом из Банско прокатились сквозь неглянцевую, нетуристическую часть города. И тогда я поняла, что этого города не видела вовсе - этих приземистых домов в темных косынках и прямых юбках, как у бабушек-уборщиц в лыжном кафе; этих толстых беленых стен с вделанными в них круглыми серыми камнями. А еще тяжелых деревянных ворот, и окон с выгоревшими наличниками, и рассыпанных по мостовой поленниц, и узких змеящихся улочек, ловящих зазевавшегося туриста на красный петушок-леденец на крыше. А изрядно заблудившись в пространственно-временном континууме, выходишь к школе - ни дать ни взять моя советская школа номер 40, белый параллелепипед с красными панелями, окруженный хрущевками и девятиэтажками - что она делает тут, в зыбкой электронной современности? А рядом с городским парком освещенная будочка постового, и вовсе сбежавшая откуда-то из пятидесятых. И в марте месяце горит елка, и тарахтит старый поезд на узкоколейке, и где-то в ночных полях сияет разноцветными буквами магазин "Буратино". А в "маршрутке" не работает обещанный вайфай, и это не кажется странным - до вайфая еще лет сорок по прямой, и шестьдесят, если закоулками.
jacklinka: (holmes)
Первый день был знакомством с лыжней - как ты там? Удержишь ли? Приведешь ли ровно или укачаешь, опрокинешь, заблудишь?
Гондолы все также плыли над тем же лесом, только елки за год выросли почти вдвое - вместо детсадовских песенных елочек внизу проплывали разлапистые, упитанные еловые дошкольники.
А на дверях гондолы все та же щекочущая языковые сосочки надпись на болгарском: "Внимание! Автоматичны врати! Държите краката и ръцете настрана..." Прокатываю во рту этот болгарский твердый знак: как они произносят, дыржите, држите? Как же хорошо, когда вокруг тебя все двери - врата. Как в Италии, где все двери - порты и порталы. А ноги - краката, "крючки" - говорит мой белорусский муж, и я думала,что это он так ругается..А руки - руцете, руце, и так каждое слово - понимаешь, откуда взялись все эти русские варианты корней и суффиксов. Все эти сторона-страна, детский-произносится децкий, а деце - по-болгарски ребенок. Не страна, а сплошной окружающий лингвистический пир.

"Снег похож на соль", - сказал Томас. - "На много-много соли."
Мы не стали сразу искать подходящий лыжный класс, а начали тормошить память мышц: съехали с простых горок - ура, земля не перевернулась вверх ногами, затем прокатились пресловутые 7 км вниз - лыжня держала, и расступалась перед нами белым болгарским рушником - приняла нас, отлично!
А когда, наконец, пошли искать лыжного инструктора, нас отправили...к Старому Косте. Нет, но какова вероятность - из двухсот инструкторов снова попасть именно к Косте? Видимо, у Вселенной по отношению к нему гештальт тоже не был закрыт.
В группе оказались одни дети, от восьми и до семнадцати лет, я - единственная взрослая. Половина израильтян - и меня немедленно назначили переводчиком. Вика отправилась в другую группу, для самых начинающих, и тоже стала там переводчиком с болгарского русского: вездесущие израильтяне, разумеется, были и там.
Назавтра Костя нас повел наверх, на подъемник Коларски, на ту трассу, которую мы с трудом съехали с Томасом в прошлом году, посчитав ее абсолютно сумасшедшей - тоже синяя трасса, тоже для начинающих, но для более продвинутых. В прошлом году нас несло с нее, как две безумные пули - мы едва удерживали равновесие, не в силах остановиться. В этом году с группой мы съезжали медленно-медленно, и она показалась совершенно нестрашной. А потом еще раз - чуть быстрее. А потом снова - еще быстрее. Дети, невесомые, как кузнечики, мгновенно улетали вперед, а я, тяжелая толстая мама, медленно и осторожно плелась в хвосте - ничего, я тоже научусь, только у меня вес в два-три раза больше вас, и если я покачусь, то уж кубарем, как медведь, ломая весь окружающий лес из лыжников-елок-лыжных палок...

Я и покатилась, уже позже, тренируясь в мини-слаломе, когда повороты делаются практически на одной линии, без широкого выраженного серпантина. Нет, нас этому еще не учили, это я сама проверяю собственные возможности. Свалилась самым идиотским образом, оцарапав до крови пальцы о снег, жарко же, и я без толстых противных перчаток! Кто бы знал, что этот снег твердый и острый, как камень!
Так что второй день был для меня днем травматизма - утром я первым делом свалилась на выходе с подъемника, уронив за компанию всех сидящих рядом соседей.
Пригнулась - тело мгновенно вспомнило движения капойэры, но недостаточно низко - и меня шибануло по голове подъемником. Не столько больно, сколко обидно! А спасли мою несчастную голову лосиные рога - я катаюсь тут в развеселой шапочке с лосиными рогами. Но все равно, я теперь ушибленная в голову подъемником, здрасьте!

А эти лыжные сапоги! О, это дьявольское изобретение! Я про себя называю их "испанский сапожок". Вашу ногу туго запирают четырьмя замками, так что ее невозможно согнуть в ступне. Ходить в этом орудии пыток совершенно невозможно, они и не предназначены для хождения, только для спуска по горе! Но в них приходится тащиться к подъемнику и подниматься там по лестнице - каждый шаг через боль, каждая нога весит сто пятьдесят тонн!
Испанские инквизиторы определенно перевоплотились изготовителями лыжного снаряжения - это ж такое укрощение плоти, какое им и не снилось. Пока доберешься до трассы, укротишься по самое немогу!
jacklinka: (holmes)
Наутро встаем на лыжи; лыжный агент уверяет нас, что однажды научившись горным лыжам, забыть это невозможно. Я сомневаюсь: еще совсем свеж опыт двухлетней давности, когда я со своим "а чего такого, я умею кататься!" - году этак в двухтысячном на Хермоне, насмотревшись на слаломистов, я тоже начала похоже крутить попой - тогда это чем-то напомнило мне сальсу. Так вот, оказалось, что тушка моя напрочь, абсолютно забыла этот специфический способ попокручения. И, выехав на трассу для начинающих, я немедленно упала, а поскольку на мне были эти проклятые лыжные ботинки, то с непривычки не могла встать. Совсем. Никак. Добрый самаритятин, проезжавший мимо, предложил руку, к счастью, хотя б не сердце, я согласились, он потянул. И я заорала на весь Хермон и близлежащую Сирию - жутчайшая боль пронзила мое левое колено. Так бесславно окончилась моя попытка встать на лыжи - я в первые же пять минут порвала мениск.

"Че за фигня?" - сказала я тушке через год. - "Ты теперь просто обязана научится лыжам. Иначе гештальт не будет закрыт."
"Я сошла с ума", - заявила я Максу. - "Я купила два билета в Болгарию." На себя и Томаса - ужасно не люблю ездить одна.
"Ты убьешься", - сказал Макс, зная меня.
"Я не убьюсь", - заявила я, тоже зная себя.
Томаса я сдала в лыжную школу для самых начинающих, поскольку ноги в лыжах у него разъезжались, как у котенка на льду. И сама встала с ним рядом - переводить с болгарского русского на понятный ему русскоиврит, и вспоминать, вспоминать.
В школе обучали так медленно и муторно, что тушка моя немедленно вспомнила выученное пятнадцать лет назад. И на следующий день я покинула детскую группу - мне стало там смертельно скучно. Попросилась определить меня в более продвинутую группу, меня послали к инструктору Косте. "Коста, старый", сказали мне. Я внутренне поржала над именем - как-никак тезка бывшего мужа, но найти Костю среди толп разноцветных катающихся и синеньких инструкторов так и не смогла. И решила обучать себя саму, глядя на остальных - смотри, вот так они крутят попой, вот так поворачивают, вот так катаются ленточкой по склону: туда-сюда, туда-сюда. Ты ведь тоже так можешь, правда? Тормозить плугом я умела еще с детства - но у нас в Уфе были равнинные лыжи, а вовсе не горные!
Съехав несколько раз со склона для начинающих, я поняла, что все не так страшно, как кажется, и решила пойти на трассу. Самую легкую, прорисованную на карте синим цветом. Проблема оказалась в единственном - трасса эта длиной 7 км, идет вниз до самого Банско и свернуть или вернуться с нее никак нельзя.
На трассе я поняла, что кататься еще совершенно не умею, что меня несет к черту на рога, и единственный способ затормозить - это свалиться бесформенным кулем у всех на глазах. Но с горем пополам трассу я все-таки съехала. А потом еще раз съехала.
А вечером, с гостиничным вайфаем, начала гуглить принципы слалома. И на следующий день крутила попой почти совсем, как они все. И еще раз съехала. Тем временем Томас тоже начал жаловаться на убийственную скуку в лыжном классе - и я забрала его из школы, пару раз прокатила по обучающей горке, убедилась, что он хорошо тормозит - маленький, юркий, легкий, как пушинка, в отличие от меня - большого, тяжелого, неповоротливого мешка. И мы вдвоем вышли на трассу.

Самое интересное, что порванное и все еще изрядно кликающее и плохо сгибающееся колено у меня совершенно не болело. Видимо, оно заросло уже с рассчетом на лыжи. А болело второе, правое, здоровое. Это наводит на мысль...но реализовывать ее, пожалуй, не стоит.
jacklinka: (holmes)
Позавчера мы ехали вдоль небритых гор, поросших густой рыжей щетиной: местные тролли еще не пожелали расстаться с уютной осенней бородой и теперь сидят чинно-мирно и шелестят что-то по-своему, ожидая весны.
Ближе к Банско рыжие тролли сменились зелеными еловыми пыжиками; пыжики гордо утопали в лужицах снегах; наконец, лужицы разлились мелкими снежными озерами.
Я ехала и узнавала повороты и отмечала,что снегу стало больше - с прошлого-то января: значит, будет нам снег? Значит, не зря приехали?

В первый день здоровались со лежбищем Перуна, нашей гостиницей со второй попытки - в прошлом году старый проказник затопил нашу комнату, так и не пустив нас; нас переселили в соседнюю гостиницу, а к Перуну мы по вечерам приходили столоваться.

В Банско все та же приподнятая туристическая атмосфера: толпы грузно топающего лыжными ботинками народу; дымящиеся в морозном воздухе свиные туши у ресторанов; в дверях магазинов развешены пушистые шапки с глазками и ушками неописанных в википедии зверей.

Полным-полно израильтян; настолько много, что удивляемся каждому, почему-то не говорящему на иврите. В нашей гостинице на иврите говорит и вовсе каждый первый, почему-то исключая персонал. Наверное, они тоже убеждены, как когда-то индусы, что Израиль - огромная мировая держава.
У ресторанчиков надписи на смешном болгарском иврите: "сегодня в меню корова и бык".Я с усталости уже не различаю, на каком языке передо мной меню: английском, русском или иврите. Да и зачем: все равно там написано одно и то же, с поправкой на перевернутый болгарский. Перелистываю меню на греческий: там прописаны те же блюда, только со вкусом нашей прошлогодней Греции.

За ужином учимся проносить запрещенную воду - почему-то в полупансион входит ужин, но без напитков. А также тырить булки и яблоки. В этом году с нами Вика - и воровать стало намного сподручнее! У ребенка врожденный дар клептомана; в армии говорили, что у Вики вместо пилотки в погонах банан из армейской столовки. "Хотя я никогда не держала там банан", - удивлялась Вика. "Зато в штанах, на три размера больше меня, я могла унести завтрак, обед и ужин!" Я видела, как она прячет: рраз, и нету! Превзошла в ловкости рук свою непутевую мамочку.

"Мне здесь нравится", - говорит Вика. - "Потому что здесь продается мой любимый сидр!"
Это тоже у нее наследственное. Мой ребенок, что ни говори.
jacklinka: (holmes)
В Болгарии все наоборот. Не совсем все, но хотя бы что-то: надо будет проверить, правда ли они кивают на слово "нет" и утвердительно вертят головой. С авиабилетами все та же бодяга: во всем остальном мире билет "туда и обратно" стоит на порядок дешевле, чем два отдельных билета. Но только не в болгарской авиакомпании. Это у них такой тест на умение отрицательно кивать головой.

Немедленно начинаю наслаждаться языком: аэропорт - летище. "Самое естественное слово", - говорит Вика. Почему по-русски такого нет!? А международный аэропорт - враждебно летище. Прелесть, ну просто прелесть. Крохотный, почти игрушечный софийский аэропорт, выстроенный специально для врагов.
На сиденьях разложены бутыльки с минералкой. Я даю детям прочесть: "Горна баня", - читает Вика. - "Я знаю, баня - это такая ванночка!"
Вода чуть горьковатая - в этой бане уже, похоже, успели помыться.
Открываю самолетный буклет: "Усещате болка в ушите? Запушете носа, затворите устата..." Теперь я знаю: лучшее средство от боли в ушах - затворить уста.
Статья о сладостях "Изтока и Запада" - сладолед, оказывается, делали в Древней Греции: из снега, перемешав его с медом, фруктами и грецкими, разумеется, орехами. И, как израильтяне, привозящие снег с Хермона и хранящие его весь год в морозильнике, хранили зимний снег в специальных снегохранилищах.

Едем уже час мимо девятиэтажек и рыночков из нашего детства, с надписями почти на русском, но немного с ошибками - может, просто параллельная реальность? Как раз в параллельных реальностях или во сне такое и случается: написано понятно, но немного не так. И немного странно:
"Розове очила" - реклама солнечных очков;
"Автомивка" - мойка мяукающих автомобилей?
"Ауспуси" - чего-чего?
"Продам помещение 140м на кота..."
"Хлебопекарня Дедал" - о, вот это по-нашему!

Profile

jacklinka: (Default)
jacklinka

March 2017

S M T W T F S
    1 23 4
56 7891011
12131415161718
19202122 232425
262728293031 

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 25th, 2017 04:31 am
Powered by Dreamwidth Studios